⬇️ЛИСТАЙТЕ ⬇️
0
Корзина
0 шт.
0.00 руб.
Оформить заказ
Расширенный поиск

Изъятия детей норвежской опекой - правда и вымысел

← Предыдущая Следующая →
0
224
Опека по-норвежски - правда и вымысел об изъятии детей

Одним из громких случаев изъятия детей норвежскими органами опеки стала история семьи иммигранта из Румынии, потерявшей четверых малышей (ссылку на видеосюжет смотрите в конце статьи). Тот инцидент имел резонанс по всему миру. На российских же каналах остро обсуждалась трагедия уже наших эмигрантов, тоже лишившихся своих отпрысков. Во всех случаях родители были обвинены норвежской опекой в нарушении Закона о защите детей.

И вечный выше Вас Закон….

Действительно, в Норвегии есть такой довольно жесткий Закон. Он запрещает любое насилие над ребенком. Ключевое слово здесь - “любое”.  Достаточно грубо дернуть малыша за руку для того, чтобы стать нарушителем. Ненорвежцам сложно осознать как серьезность требований Закона, так и весомость возможного наказания. «Иностранцам трудно принять, что органы защиты детей Норвегии могут вмешиваться в частную семейную жизнь и даже брать на себя опеку над ребенком», – посетовали в норвежском Директорате по делам детей, молодежи и семьи. Но исключений для иностранцев Закон не предусматривает.
В Директорате нам пояснили, что на территории Норвегии Закон применим ко всем детям. И все же те, кто не на долго приезжает из-за рубежа, попадают под действие Закона лишь частично. «Решение по опеке по отношению к таким детям принимаются только в самых серьезных случаях: при сексуальном надругательстве, насилии, плохом обращении либо в ситуациях дефицита заботы о ребенке». 
Но даже в этих случаях нарушение не обязательно оборачивается потерей ребенка.

Все лучшее детям

Работа Барневарн (так в Норвегии называются органы опеки) строится на трех принципах. Во-первых, во главу угла ставятся права ребенка. «У детей есть право на информацию и выражение собственного мнения, это относится к подросткам от семи лет и даже еще более младшего возраста, если они способны формировать собственные суждения», - объяснили нам в Директорате. Второй – биологический - принцип заключается в понимании того, что подростку лучше расти в родной семье. И третий – принцип наименьшего вмешательства. Если семье можно помочь, применяя вспомогательные меры, без изъятия, то Барневарн должен применять именно их.
Екатерина Рейерсен, практикующий адвокат из Осло, на семинаре для родителей объясняла, что 85% решений опеки предусматривают вспомогательные меры. И лишь где-то только 14-15% проверок заканчиваются передачей опеки государству. Официальная статистика, предоставленная Директоратом, свидетельствует о том же: в 2015 году 31 ребенок из российских семей был взят государством под опеку. Это около 6,6 человек на тысячу. Для сравнения, среди семей норвежского происхождения этот коэффициент составлял 6,9. Всего же в 2015 году под опеку государства было принято 1545 детей.
Пример того, что даже в случае подозрения в применении насилия органы опеки будут стараться во всем разобраться и в итоге могут ограничиться простыми мерами, приводит Арина Карбовская, более 15 лет назад иммигрировавшая в Норвегию: «Родители собирались в поездку, а дочке хотелось внимания. Поэтому девочка мешалась под ногами. В один момент ее остановили и физически переставили с места на место. На следующий день в саду ребёнок заявил, что его дома ударили. Временный воспитатель не знала семьи и сообщила в Барневарн. С семьей связались, поговорили с родителями, с постоянными работниками сада. И, на всякий случай, предложили курс с семейным психологом, на что родители с радостью согласились. Психолог - всегда хорошо, а бесплатный - тем более. На этом «дело» было закрыто и больше проблем не возникало».
Екатерина Рейерсен оценивает сотрудников Барневерн как людей адекватных и готовых к разговору. Поэтому она советует в случае претензий с их стороны - постараться наладить доброжелательный конструктивный диалог. По ее мнению, главный принцип при общении с опекой - понятность и предсказуемость. Не стоит принимать сотрудников службы в штыки. Если спокойно общаться с ними, то это как минимум не вызовет дополнительной обеспокоенности. А меры, принимаемые по результатам проверки, часто бывают полезными для семьи. «Родителям могут, - поясняет Екатерина Рейерсен, - порекомендовать курсы или организовать консультацию у психолога. Если же у семьи не хватает денег на развивающие занятия для ребенка - могут оказать материальную помощь».
Однако принцип наименьшего вмешательства хорошо работает лишь в крупных городах. 

Без выбора

В деревнях же со вспомогательными мерами не все так гладко. «Вне города у органов опеки ограниченны возможности в плане помощи родителям, - предупреждает Екатерина Рейерсен. – Где они в деревне возьмут курсы или психотерапевта? Поэтому то, что прописано в законе про приоритет вспомогательных мер – на практике не всегда работает: Барневарн нечего предложить взамен изъятию. И получается, с самыми сложными делами сталкиваешься не в Осло, а в деревнях. Начинаешь говорить с опекой: «Да, был подзатыльник, было еще что-то. Ну так давайте курсы. Давайте какие-то другие меры. Возвращайте ребенка, мы согласны на все». Ближайшие курсы – 500 км от той деревни. Как родитель будет ходить на них?». Так что в Норвежской провинции предпочтительнее не доводить дело до разбирательства в Барневарн.

Превентивные меры

Но даже в городах возможны случаи, когда детей забирают до проверки. «Если есть риск для ребенка получить дома серьезную психологическую или физическую травму, Барневарн и полиция имеют право без согласия родителей изъять его из семьи», - объясняет Екатерина. 
В этой практике заключена опасность даже для добропорядочных родителей. Быстрые решения не всегда правильные. «В моей работе были истории, когда, с моей точки зрения, изъятие ребенка было явным превышением, - продолжает адвокат. – Хотя и сказать, что такие решения были беспочвенными, я тоже не могу. Но во всех тех случаях, кстати, дети домой вернулись”. Екатерина рассказала об одной такой ситуации, когда ребенка изъяли и через три недели вернули. “Опеку не устраивало, что у семьи не было постоянного жилья. Плюс по ходу дела, когда ребенок уже был изъят, всплыли эпизоды насилия в воспитательных целях. Социальные проблемы родители решили быстро. В отношении же насилия оказалось, что оно исходило от одного из родителей. Другой же, по словам самого ребенка, заступался за него, из-за чего между родителями происходили ссоры. Опека увидела в этом фактор безопасности. Поняла, что у подростка в семье будет защитник. И через три недели ребенка вернули».

Бдительность, товарищи, бдительность

Есть и еще один тревожный момент в правоприменительной практике по Закону о защите детей. Обычно поводом для начала проверки становится чье-то обращение в опеку. В первую очередь - работников детских учреждений, которые обязаны сообщать о всех своих подозрениях.
Дарья Магомедова, полгода назад иммигрировавшая с детьми в Норвегию, рассказывает, что после переезда к ним домой пришли медсестры из поликлиники. «Оценивали условия проживания детей и эмоциональный контакт с мамой. Обращали внимание на общение с детьми, контакт eye to eye. При поступлении же в садик нас предупредили, что если воспитатели заметят что-то странное в эмоциональном или физическом состоянии  детей - они имеют право сообщить о своих подозрениях в службу опеки».
К сожалению, известны случаи, когда такие сообщения носили субъективный характер и не отражали истинного положения дел.
«Родители отдали ребенка 1,5-2-ух лет в садик, - рассказывает случай из своей практики Екатерина Рейерсен. – Семья поручила воспитателям вовремя высаживать малыша на горшок - его только что отучили от памперса. Кроме того, попросили кормить принесенными из дома "борщами". Однако ребенок раз за разом возвращался домой мокрый, а вместо домашней горячей пищи его потчевали бутербродами. Родителям это не понравилось, они попытались поговорить с воспитательницей, но, не найдя понимания, перевели малыша в другой садик, государственный.
Воспитательница же частного садика вдогонку послала сигнал в Барневарн, сообщив вещи, которых не было. Она просто отразила свое понимание вопроса: ребенок полуголодный, от еды плохо пахнет, и масса других аспектов, в описании которых семья себя абсолютно не узнала. Была назначена трехмесячная проверка. В результате претензии опеки были сняты и проверку успешно закрыли.
Пожаловаться могут не только сотрудники детских учреждений, но и простые граждане. Бдительность в отношении детей в Норвегии в порядке вещей. Причем анонимки тоже принимаются. Как Вы понимаете, среди жалоб граждан немало не только ошибочных, но и заведомо ложных. И хотя, по заверению Екатерины Рейерсен, в Барневерн прекрасно это понимают - попортить нервов родителям ложные донесения могут изрядно. Адвокат рассказала историю об одной такой анонимке: "Родитель с дочерью поехали в отпуск куда-то в южную страну, где девочка подружилась со сверстницей из Норвегии. Маме второго ребенка что-то не понравилось. Перед отъездом она попросила дочь взять адрес новой подруги, мол, чтобы переписываться. Ну и в итоге через пару недель в органы опеки поступила анонимка о том, как отвратительно обращались с ребенком на отдыхе. Я присутствовала на беседе с отцом. Через пятнадцать минут после ее начала сотрудники Барневерн вышли из комнаты, а когда вернулись - принесли свои извинения. На этом проверка закончилась.  Анонимкам не придается такого значения, как сообщениям из учреждений».
Нередко жалобы в органы опеки пишутся из неприязни или с корыстными целями. «Семья. Русские профессора. Поздняя дочь. 6 класс. Ее подружка-одноклассница сказала учителю, что «Глашу» родители бьют. Учитель обязан был об этом заявить, что и сделал. Началось расследование. Психологи, наблюдение, отчеты учителей, медсестер. Консультации семьи всех вместе и по отдельности. В итоге, месяцев через 9 все обвинения были сняты, а одноклассница призналась, что наврала. Позавидовала «Глаше», так как у самой родители разводились. Изъятия ребенка не было, девочка все это время была в семье, но крови попили….», - рассказывает о своих знакомых Дарья Магомедова.
«К сожалению, кляузами и жалобами часто злоупотребляют близкие люди, - добавляет Екатерина Рейерсен. – Особенно когда родители расходятся и начинается битва за детей. Тогда один из супругов запросто может пойти в Барневарн и беспочвенно нажаловаться. В опеке с таким сталкиваются регулярно, они все это знают и видят. При методичных кляузах они просто прекращает реагировать на жалобы одного и того же содержания».

Подытоживаем: 

Наши эксперты считают сотрудников Барневарн людьми адекватными, стремящимися защитить права детей и помочь семьям. «Я знаю русско-норвежскую семью безработных. Их ребенка никто и не думает отбирать. Потому что нормальная, здоровая семья. В общем, отбирают только в крайних случаях, - заключает Дарья Магомедова. – На самом деле, все направлено на защиту ребенка. Я Барневарн не боюсь». Это хорошо. Это внушает надежду, что добропорядочным родителям в Норвегии нечего опасаться Закона о защите детей. Главное просто раз и навсегда запретить себе насилие над ребенком в любом его проявлении. Вот только не дают покоя слова адвоката о том, что и Барневарн иногда тоже может ошибаться…

Комментарии

Комментариев пока нет

Яндекс.Метрика