0
Корзина
0 шт.
0.00 руб.
Оформить заказ
Расширенный поиск

Рассказ об Александре Галиче

← Предыдущая Следующая →
0
57
Облака плывут, облака - рассказ об Александре Галиче

Чувырлы

Не так давно отмечался день рождения Александра Галича. Честно говоря, по началу не собирался о нем писать. Почему - не знаю. Не потому, что не люблю. Как я могу его не любить, если в мою молодость этот человек воспринимался едва ли ни как мерило порядочности. Но просто все-таки это было в молодости, в 80-ых. А сейчас вроде уже столько воды утекло… 
Но тут я узнал, что по одному из центральных каналов, по какому-то там НТВ или 1 каналу, была о нем передача. Чествовали, понимаешь! Я ужасно оскорбился! "Ну, думаю, чувырлы (я когда сам с собой-то думаю - еще и не такое могу загнуть), для человека всю его жизнь больным местом было даже не ложь, а то, что мы своим равнодушным молчанием попускаем и потворствуем, а тут эти так называемые журналисты осмеливаются… Да какое они вообще имеют моральное право прикасаться к светлому имени!"
Впрочем, вскоре остыл. Что называется, Бог им судья. В конце концов -

… к словам, ограненным строкою…
… к холсту, превращенному в дым, –
Так легко прикоснуться рукою,
И соблазн этот так нестерпим!

Но не знают вельможные каты,
Что не всякая близость близка,
И что в храм ре-минорной токкаты
Недействительны их пропуска!

Так что пусть себе тешатся. Но после такого - промолчать о Галиче, о своем Галиче, я уже не мог. 

Не надейтесь

Как я уже упомянул, для меня, а думаю, что и для многих моих сверстников, стихи Александра Аркадьевича Галича, который к тому времени уже ушел - его не стало в 79 году - воспринимались как своего рода нравственный… эх … да чего уж там - нравственный укор. В ту пору в стране (как, впрочем, мне кажется, и сейчас), когда жребием людей с совестью (остальные, понятно, из-за таких глупостей просто не парились) было либо постоянно чувствовать себя подлецом, либо - впасть в весьма чреватую немилость властей, у нас у всех, шушукающихся по кухням, оставалось все-таки хоть какое-то самооправдание - мол, мы так и будем потихоньку себе шушукаться, может даже, где-то кому-то поможем по мелочи (если это не будет грозить серьезными неприятностями), а в основном - станем просто смотреть себе из далека, как "другие кричат от отчаянья, от обиды, от боли, от голода!" - и ни во что не вмешиваться. Ведь мы же все равно останемся честными, совестливыми и порядочными. Правда же?
-И не надейтесь! - отвечал нам на это своими стихами Александр Аркадьевич.

На севере и на юге
Над ржавой землёю - дым!
А я - умываю руки!
А ты - умываешь руки!
А он - умывает руки,
Спасая свой жалкий Рим!
И нечего притворяться -
Мы ведаем, что творим!

Тема ответственности человека не только за действие, но и в не меньшей степени - за нравственное бездействие проходит через многие произведения Галича. С Вашего позволение - следующий стих, один из самых моих любимых, приведу полностью:

Мы давно называемся взрослыми
И не платим мальчишеству дань.
И за кладом на сказочном острове
Не стремимся мы в дальнюю даль.

Ни в пустыню, ни к полюсу холода,
Ни на катере к этакой матери.
Но поскольку молчание – золото,
То и мы, безусловно, старатели.

Промолчи – попадёшь в богачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!

И не веря ни сердцу, ни разуму,
Для надёжности спрятав глаза,
Сколько раз мы молчали по-разному,
Но не против, конечно, а за!

Где теперь крикуны и печальники?
Отшумели и сгинули смолоду…
А молчальники вышли в начальники,
Потому что молчание – золото.

Промолчи – попадёшь в первачи!
Промолчи, промолчи, промолчи!

И теперь, когда стали мы первыми,
Нас заела речей маята.
Но под всеми словесными перлами
Проступает пятном немота.

Пусть другие кричат от отчаянья,
От обиды, от боли, от голода!
Мы-то знаем – надежней молчание,
Потому что молчание – золото!

Промолчи, попадешь в богачи,
Промолчи, попадешь в первачи,
Промолчи, попадешь - в палачи:
Промолчи, промолчи, промолчи!

В палачи - каково, а? Вот что - ни много, ни мало - пророчит молчальникам бескомпромиссный поэт.
И, кстати, обратите внимание - ни каким-нибудь урожденным негодяям, еще с детства упивавшимся отрыванием лапок у мушек, нет. До палачей дорастают бывшие романтики, всего-лишь осознавшие ценность немоты. Так-то вот!

Выбор по Галичу

Вообще говоря, этот мотив - мотив деградации героев по мере того, как они принимают чужие правила - характерен для произведений Галича. Пусть скрытый, пусть за кадром, но он проскакивает во многих стихотворениях:

Ни гневом, ни порицанием
Давно уж мы не бряцаем:
Здороваемся с подлецами,
Раскланиваемся с полицаем.

Когда-то бряцали, а теперь - нет, теперь раскланиваемся. Поэт не оставляет для своих героев варианта просто жить, плывя по течения, не сделав четкого нравственного выбора: если этот выбор осознанно не свершился - все, идет деградация.
Сделать же его - нелегко. Кроме того, что реально страшно (сгинешь еще вместе с другими крикунами и печальниками) и не выгодно, так еще и масса соблазнов, толкающих в совершенно другую сторону…

Я считал слонов и в нечет, и в чёт,
И всё-таки я не уснул,
И тут явился ко мне мой чёрт,
И уселся верхом на стул.

И сказал мой чёрт: «Ну, как, старина,
Ну, как же мы порешим?
Подпишем союз, и айда в стремена,
И ещё чуток погрешим!

И ты можешь лгать, и можешь блудить,
И друзей предавать гуртом!
А то, что придётся потом платить,
Так ведь это ж, пойми, – потом!

Но зато ты узнаешь, как сладок грех
Этой горькой порой седин.
И что счастье не в том, что один за всех,
А в том, что все – как один!

И ты поймёшь, что нет над тобой суда,
Нет проклятия прошлых лет,
Когда вместе со всеми ты скажешь – да!
И вместе со всеми – нет!

И ты будешь волков на земле плодить,
И учить их вилять хвостом!
А то, что придётся потом платить,
Так ведь это ж, пойми, – потом!

И что душа? – Прошлогодний снег!
А глядишь – пронесёт и так!
В наш атомный век, в наш каменный век,
На совесть цена пятак!

И кому оно нужно, это «добро»,
Если всем дорога – в золу...
Так давай же, бери, старина, перо!
И вот здесь распишись, в углу».

Тут чёрт потрогал мизинцем бровь...
И придвинул ко мне флакон,
И я спросил его: «Это кровь?»
«Чернила!» – ответил он...

Любопытно, что нечистый не отделяет нравственный грех - лгать, блудить, предавать, от, так сказать, греха социального: живи как все, говори, как все. С точки зрения черта, договор одинаково распространяется и на тот, и на другой. Вещи равноценные. И за них платить придется одинаково. Правда,  "это, пойми, потом…"

Вопросы и ответы

А есть и еще одна сложность, из-за которого люди не могут сделать нравственный выбор. Он - это всегда долгие и тяжелые размышления, ночная, вон, борьба с чертями. И вопросы, вопросы, вопросы… А вот вопросы-то у нас никогда и не приветствовались. 

Спрашивает мальчик - почему?..
..Двести раз и триста - почему?…
…А папаша режет ветчину,..
…И не отвечает ничего.

Зато у нас приветствовались ответы. Четкие. Конкретные. Раз и навсегда данные. Свое отношение к таким безусловным ценностям поэт однозначно определил в одном из своих стихотворений:

Не бойтесь сумы, не бойтесь тюрьмы,
Не бойтесь пекла и ада,
А бойтесь единственно только того,
Кто скажет: "Я знаю, как надо!"

Каков черт!

Как видите, Александр Галич - автор очень социальный. Но диссидентство и акцентирование внимания именно на нравственно-социальной проблематике ни в коем случаем не обедняет его поэтического таланта.
Во-первых, у него совершенно замечательные образы. 
Каков черт-то, а? Наглый, пронырливый. Уселся верхом на стул! Бровку он почесывает! А самому - лишь бы раскрутить подопечного подписать бумагу. Чисто следователь.  Подписать, само собою, чернилами. В "наш атомный век, в наш каменный век" они вполне заменили кровь в качестве орудия преисподней.
А каков папаша с ветчиной? Более низменный образ трудно себе представить. Какие уж там ответы на вопросы. Ветчина…
Во многих стихах Александр Аркадьевич бывает по-своему лиричен. Вот, например, отрывок, в котором поэт передает чувства к - черт, не хочется говорить про простого человека  - давайте скажу так - к нам ко всем. Если честно, эмоционально меня эти два четверостишья ужасно трогают. 


Я люблю вас – глаза ваши, губы и волосы,
Вас, усталых, что стали, до времени, старыми,
Вас, убогих, которых газетные полосы
Что ни день – то бесстыдными славят фанфарами!
Сколько раз вас морочили, мяли, ворочали,
Сколько раз соблазняли соблазнами тщетными…
И как черти вы злы, и как ветер отходчивы,
И – скупцы! – до чего ж вы бываете щедрыми! 

В общем, такой вот Александр Галич. 

Напоследок

Напоследок продемонстрирую Вам еще три стихотворения.
Первое было написано после смерти Бориса Пастернака. Там, чтобы было понятно - упоминается некое голосование. Это о том, что после того, как автор "Доктора Живаго" получил Нобелевку, у нас в стране начинается травля поэта. В частности, проводится голосование в союзе писателей, после которого Пастернака изгоняют из союза. Можно, конечно, по предложению Галича, назвать всех тех, кто в момент нравственного выбора поднял руку за исключение (не проблема, их имена хорошо известны) Но не мне, молчальнику, осуждать других. Зато могу сказать про Булата Окуджаву, Андрея Вознесенского, Наума Коржавина, того же Галича, тех, кто в день похорон не смотря на то, что такое проявление чувств к опальному писателю было реально опасным, тоже сделали свой выбор и пришли проводить его в последний путь.
Второе стихотворение - "Облака" - одно из самых ярких произведений Галича, связанных с темой Гулага.
Ну а последний отрывок - это фрагмент из поэмы Кадиш, он рассказывается как бы от лица маленькой еврейской девочки из Варшавского гетто.
Читайте. Наслаждайтесь. Буду рад, если Вам понравятся стихи. Вдвойне, если окажется, что помог Вам открыть нового замечательного автора. 

 Памяти Б.Пастернака

«…правление Литературного Фонда СССР
извещает о смерти писателя, члена Литфонда
Бориса Леонидовича Пастернака, последовавшей
30 мая сего года, на 71-м году жизни, после
тяжёлой и продолжительной болезни,
и выражает соболезнование семье покойного».

(Единственное появившееся в газетах,
вернее, в одной – «Литературной газете»,
сообщение о смерти Б.Л. Пастернака)

Разобрали венки на веники,
На полчасика погрустнели…
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!

И терзали Шопена лабухи,
И торжественное шло прощанье…
Он не мылил петли в Елабуге,
И с ума не сходил в Сучане!

Даже киевские «письмэнники»
На поминки его поспели!..
Как гордимся мы, современники,
Что он умер в своей постели!

И не то чтобы с чем-то за-сорок.
Ровно семьдесят – возраст смертный,
И не просто какой-то пасынок,
Член Литфонда – усопший сметный!

Ах, осыпались лапы ёлочьи,
Отзвенели его метели…
До чего ж мы гордимся, сволочи,
Что он умер в своей постели!

«Мело, мело, по всей земле,
во все пределы.
Свеча горела на столе,
свеча горела…»

Нет, никакая не свеча,
Горела люстра!
Очки на морде палача
Сверкали шустро!

А зал зевал, а зал скучал –
Мели, Емеля!
Ведь не в тюрьму, и не в Сучан,
Не к «высшей мере»!

И не к терновому венцу
Колесованьем,
А как поленом по лицу,
Голосованьем!

И кто-то, спьяну, вопрошал:
«За что? Кого там?»
И кто-то жрал, и кто-то ржал
Над анекдотом…

Мы не забудем этот смех
И эту скуку!
Мы поименно вспомним всех,
Кто поднял руку!

«Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислоняясь к дверному косяку…»

Вот и смолкли клевета и споры,
Словно взят у вечности отгул…
А над гробом встали мародеры,
И несут почётный…

Ка-ра-ул!

Облака

Облака плывут, облака,
Не спеша плывут, как в кино.
А я цыплёнка ем табака,
Я коньячку принял полкило.

Облака плывут в Абакан,
Не спеша плывут облака.
Им тепло, небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века!

Я подковой вмёрз в санный след,
В лёд, что я кайлом ковырял!
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.

До сих пор в глазах снега наст!
До сих пор в ушах шмона гам!..
Эй, подайте ж мне ананас
И коньячку еще двести грамм!

Облака плывут, облака.
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистия – ни к чему.

Я и сам живу – первый сорт!
Двадцать лет, как день, разменял!
Я в пивной сижу, словно лорд,
И даже зубы есть у меня!

Облака плывут на восход,
Им ни пенсии, ни хлопот…
А мне четвёртого – перевод.
И двадцать третьего – перевод.

И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках!
И нашей памятью в те края
облака плывут, облака…

И нашей памятью в те края
Облака, плывут, облака…

Отрывок из поэмы "Кадиш"

…Когда-нибудь, когда вы будете вспоминать
имена героев, не забудьте, пожалуйста,
я очень прошу вас, не забудьте Петра Залевского,
бывшего гренаде́ра, инвалида войны,
служившего сторожем у нас в «Доме сирот»
и убитого польскими полицаями во дворе осенью 1942 года.

Он убирал наш бедный двор,
Когда они пришли,
И странен был их разговор,
Как на краю земли,
Как разговор у той черты,
Где только «нет» и «да» —
Они ему сказали: «Ты,
А ну, иди сюда!»
Они спросили: «Ты поляк?»
И он сказал: «Поляк»
Они спросили: «Как же так?»
И он сказал: «Вот так».

«Но ты ж, культяпый, хочешь жить,
Зачем же, чёрт возьми,
Ты в гетто нянчишься, как жид,
С жидовскими детьми?!

К чему — сказали — трам-там-там,
К чему такая спесь?!
Пойми — сказали — Польша там!»
А он ответил: «Здесь!

И здесь она и там она,
Она везде одна —
Моя несчастная страна,
Прекрасная страна».

И вновь спросили: «Ты поляк?»
И он сказал: «Поляк»
«Ну, что ж, — сказали. — Значит так?»
И он ответил: «Так»

«Ну, что ж, — сказали. — Кончен бал!»
Скомандовали: «Пли!»
И прежде, чем он сам упал,
Упали костыли,

И прежде, чем пришли покой,
И сон, и тишина,
Он помахать успел рукой
Глядевшим из окна.

…О, дай мне Бог конец такой,
Всю боль испив до дна,
В свой смертный миг махнуть рукой
Глядящим из окна!

 

Если интересно - есть еще и проза Галича, и его драматургия. В частности, его спектакль (в электронной и аудио версиях) "За час до рассвета" можно приобрести здесь 

Яндекс.Метрика Яндекс.Метрика